
В конце концов он перестал оказывать сопротивление и капитулировал перед напором Андреа. Джек почувствовал, как её пальцы распахивают его халат, скользят к животу. Он откинулся в кресле и погрузился в море блаженных ощущений. Никто не действует языком лучше, чем женщины-левши. А может, он имел к ним особую слабость. Впрочем, сейчас, в преддверии оргазма, это уже не имело особого значения…
Планы, которые воплотятся в жизнь… Эта безобидная фраза обретала эротический смысл, по мере того как утром следующего дня Джек медленно возвращался к реальности. Он вытянулся на жёстком гостиничном матраце и инстинктивно протянул руку, ища Андреа. Найдя лишь пустоту, он тут же открыл глаза и сел на кровати.
— Лефти! — позвал он, глядя на открытую дверь в ванную.
Но звал он напрасно и сам это отлично понимал. Он явно был один. Комната была наполнена глухой пустотой.
Однако Андреа Доанес не была просто женщиной из сновидения. Да, её образ был слегка подёрнут дымкой, но она была женщиной из плоти и крови. Об этом свидетельствовали и запахи секса, и влажные белые простыни. Да и кое-что ещё. Уголки его большого рта опустились, когда он увидел прядку чёрных волос на примятой подушке.
Ну почему она не осталась?
Хорошо, что она не осталась.
Так или иначе, он должен игнорировать её на последнем отрезке их путешествия, если она того захотела.
Рейс на Лос-Анджелес! Джек вдруг сообразил, что полоса света, пробивающегося между золотистыми шторами, слишком уж ярка. Он схватил наручные часы со столика — 9 часов 30 минут. Заря канула в историю, как и запланированный на раннее утро рейс. Обычно он просыпался автоматически, однако нынешняя ночь любви, по всей видимости, вывела из строя его биологические часы. Андреа, наоборот, должно быть, не сомкнула глаз, размышляя, не совершила ли она ошибку. Последнее, что он вспомнил, перед тем как заснуть, была гримаса на её лице, что могло означать неуверенность и эмоциональный спад.
