— Вильгельм, сегодня среди саксов были сыновья Гарольда. Ты же знаешь, что они поднимутся и поднимут народ против тебя. Впереди нас ожидает жестокая бойня.

— Мне не раз случалось сомневаться, что я увижу этот берег, — негромко сказал Вильгельм. — Но это предопределено судьбой. Мы добьемся своего!

— Я надеюсь, — согласился Аларик. — Молюсь лишь о том, чтобы страна, которой ты будешь править, не превратилась в кладбище.

Вильгельм поднял руку.

— Я не желал Гарольду смерти. Он погиб на поле боя, как мог погибнуть и я. Если его сыновья взяты в плен, их не убьют, если, конечно, они не откажутся сдаться. Они должны принести клятву верности. Я буду уважать семью Гарольда.

— Кстати, Вильгельм… У меня в плену его дочь Фаллон.

— Фаллон! — произнес Вильгельм, скрипнув зубами.

— Мы взяли ее на поле боя, где она принимала участие в сражении.

— Принимала участие? Уверен, что отец не знал об этом!

— Что мне с ней делать?

— Она настроена враждебно?

— Да, именно так.

— Пусть она пока посидит под стражей. — Аларик увидел колебания Вильгельма и понял, что он тоже хорошо помнит дочь Гарольда. Вильгельм выпрямил плечи и холодно добавил: — Возьми ее себе или отдай кому-либо из твоих людей. — Сказано его было жестко и не без горечи. При желании он мог быть милосердным, но мог быть и твердым как камень. — Или всем твоим людям. Ее язык опаснее самого острого меча. Она должна смириться с тем, что я буду королем, и принести мне клятву верности.

— Она никогда этого не сделает.

— Если она будет продолжать бороться со мной, то рискует лишиться головы. Аларик, битва будет долгой и упорной. Я не хочу видеть ее рядом. Она твоя. Делай с ней что хочешь, но не теряй головы. Если она изменит взгляды, то может рассчитывать на мою любовь и защиту. В противном случае я не ручаюсь за ее жизнь.

Вильгельм встал и хлопнул Аларика по плечу.

— Иди, эта ночь твоя. А я должен за ночь и за завтрашний день покончить со всеми траурными делами. Затем мы двинемся вперед, и, как всегда, мне необходима будет твоя поддержка.