— Лондон, Вильгельм. Мы должны дойти до Лондона. Мы должны заставить витенагемот провозгласить королем тебя, а не Эдгара Ателинга.

— Вот еще! Он же мальчишка!

— Вильгельм, ты знаешь не хуже меня, что Совет старейшин из витенагемота должен назвать имя короля. Ты должен короноваться в Лондоне.

— Ну что ж, двинемся к Лондону, — сказал Вильгельм, устало опускаясь на стул. — Если потребуется, мы будем сражаться на протяжении всего пути. Но я добьюсь своего! — Он стукнул кулаком по столу. — Господи, Аларик! Англия была мне обещана! Я хотел стать хорошим королем, справедливым королем, а сейчас…

— А сейчас, — продолжил за него Аларик, — ты должен своре французских и германских наемников половину своего нового королевства, не говоря уж о долге твоим верным норманнам.

Вильгельм сжал губы.

— Ты прав. Я в долгах. — Он бросил взгляд на Аларика. — Народ будет презирать меня.

— Вероятно.

— В этом не приходится сомневаться, — сказал Вильгельм без всякого выражения. Он глубоко вздохнул и покачал головой. — Я намерен по мере сил предотвращать грабеж. Но народ нужно держать в крепкой узде… Я добьюсь своего.

— Надеюсь.

Вильгельм поднялся.

— Я собираюсь выйти. Мы обязаны найти тело Гарольда. Боже милостивый, сколько погибших! Уму непостижимо! — Он понизил голос. — Это был благородный противник. Я найду его и похороню со всеми почестями.

— Не думаю, что саксы его оценят.

— Я сделаю это не для них, а для себя. — Он улыбнулся. — Ах, Аларик! Ты моя правая рука! Когда много лет назад я увидел, как ты один сражался на холме, я не мог предположить, что на этого сорванца вырастет для меня могучая опора. Ты ведь тоже незаконнорожденный я с юных лет, как и я, боролся за свои права. Мы одержали победы в прежних битвах, и мы победим в той, что впереди. Я стану королем!