— А потом?

— А потом я, пожалуй, выпью вина с рыжей, у которой такая открытая улыбка…

— И такие пышные груди!

Аларик негромко хмыкнул. Они подошли к лошадям, сели и быстрой рысью поскакали к лагерю.

— Аларик, ведь Вильгельм даст тебе все, что ты попросишь, правда же?

Аларик пожал плечами.

— Пока что ему нечего мне давать.

— Аларик…

— Я вижу, ты никак не можешь выговорить свою просьбу. Что это, Фальстаф?

Огромный мужчина кротко улыбнулся и дотронулся до руки Аларика.

— Я испытываю жестокие муки. Я влюбился и не в силах совладать со своими чувствами.

— Боже милостивый, о чем это ты, Фальстаф?

— Я говорю о девушке, о леди, о принцессе! О дочери Гарольда. Ни у кого я не видел таких голубых глаз, таких роскошных волос, такой белоснежной кожи! Ее лицо нежнее, чем у ангела… Фигура такая стройная, гибкая, ладная. А губы — как розы! Она прекрасна, словно восходящее солнце, таинственна, словно сумерки, она…

— Довольно, довольно! — засмеялся Аларик, с любопытством глядя на друга. Было ясно; Фальстаф очаровав прекрасной строптивицей.

— Аларик, умоляю тебя! Попроси Вильгельма отдать ее мне! Я буду любить ее, буду добрым к ней. Я буду ее холить, и если она пожелает, я женюсь на ней. Аларик, если ты хочешь оказать мне какую-нибудь милость, окажи именно эту! По крайней мере поговори с Вильгельмом.

Аларик молчал, чувствуя, как гулко забилось сердце в его груди. Нет, он не мог сделать этого. Он не мог отдать ее никому, как не мог пока разобраться в собственных чувствах по отношению к дерзкой девчонке.

Наконец он заговорил:

— Она ведьма! Она презирает норманнов. Она не остановится перед тем, чтобы пустить в ход зубы и когти. Она опасна, потому что способна к подстрекательству. К тому же ты сегодня видел, как искусно она владеет оружием. Друг мой, я согласен с тем, что она красива. Но она слишком горда и непокорна. С ней ты будешь иметь одни лишь неприятности.