— Нападать на тебя! Да ты его собственность! Я отдал ему тебя!

Пламя горевшей между ними свечи внезапно заплясало, едва не погаснув. Казалось невероятным, чтобы Фаллон могла ранить могучего Фальстафа — настолько она выглядела изящной, хрупкой и грациозной.

— Я дочь короля, английская принцесса, — гордо сказала она. — Дочь Гарольда Годвина, а не чья-то собственность!

— Ты убийца, Фаллон! Сука! — снова выругался Аларик и с угрожающим видом сделал к ней шаг. — Так вот, принцесса! Сегодня твой отец убит, и ты теперь моя! Моя, леди! И я счел возможным отдать тебя Фальстафу! Матерь Божья, что я наделал!

— Он нормандский захватчик! — горячо воскликнула она. — Вор, грабитель, стервятник, гадюка! И он напал на меня! Я не признаю тебя! Я не признаю власть нормандского ублюдка!

— Вспомни, Фаллон! Английские законы позволяют свободным людям иметь рабов. Это или осужденные преступники, или военнопленные!

— Английский закон! Мерзкий варвар! Не смей говорить мне об убийстве или английском законе! Ты, убивший сегодня десятки невинных людей! Я не твоя собственность, не собственность Вильгельма и ничья вообще! Я английская принцесса, господин граф! — прошипела она. — И пока я дышу, я не позволю всякой нормандской скотине лапать меня!

Аларик то сжимал, то разжимал кулаки. Внезапная острая боль, казалось, едва не расколола его голову.

— Фаллон, оглянись вокруг. Мы пришли и покорили…

— Вы никого не покорили! Вы ничем не владеете! Вы убили моего отца, но это не значит, что вы будете владеть Англией!..

— Фаллон, падет ли Англия завтра или через десять лет, это не меняет твоего положения. Ты покорена! Ты проиграла… Ты пленница — моя пленница!.. И потому, — Аларик перешел на шепот, — ты должна была подчиниться ему!

Фальстаф! Неужто сердце уже перестало биться в этой могучей груди?

— Нет! — воскликнула Фаллон. Вглядевшись в его глаза, она поняла, что за этим шепотом скрывалась смертельная угроза. — Чего ты требуешь от меня? Чтобы я сказала: приходите, жгите наши селения, мародерствуйте! Убивайте наших крестьян, грабьте и разоряйте нас, а мы, словно овцы, сойдем с дороги?! Я уже тебе сказала, ублюдочный граф, что я — дочь короля, независимо от того, жив он или мертв! И я никогда — слышишь, никогда! — не позволю, чтобы до меня дотрагивался нормандский стервятник!