Девочка высокомерно произнесла:

— Когда в аду все черти померзнут, сэр, только тогда вы услышите от меня извинения. И еще обещаю вам, что вы дорого заплатите за то, что так несправедливо обошлись со мной.

Она повернулась и вышла из комнаты, умудрившись громко хлопнуть массивной деревянной дверью. Аларик поморщился: звук больно отозвался в его голове. Он лег на спину и стал растирать пальцами виски. Он мечтал о том, чтобы заспать боль, но не успела черноволосая дочь Гарольда уйти, как раздался стук в дверь.

— Аларик! Пора вставать, друг мой! — В комнату вошел Вильгельм. На нем была нарядная алая накидка. — Король собирается на охоту. Мы тоже поедем. А ты только еще просыпаешься?

Аларик застонал и открыл один глаз. Вильгельм, несмотря на изрядное количество выпитого вчера вина и эля, выглядел свежим и бодрым. Аларик сел в кровати, спустил ноги на пол и сжал голову ладонями.

— Я еще не проснулся. У меня была посетительница сегодня утром. Роста вот такого, — он показал рукой, — а злобная — словно гадюка.

Вильгельм рассмеялся.

— Ну, тогда ты, я так понимаю, познакомился с Фаллон, леди из дома Годвина.

— Именно, — пробормотал Аларик. Он вопросительно поднял бровь. — А ты уже встречал ее?

— О да! Она пообщалась со мной в зале. Она хотела насыпать мусору в ботинки. Впрочем, она не испытывает угрызений совести по этому поводу. В этом нет ничего страшного, заявила она, потому что все мы, норманны, не умеем себя вести и не уважаем закон. Мы грубые варвары. Если бы мы не вели себя как дикари, граф Юстас не затеял бы драку с англичанами в Дувре и ее семья не оказалась бы в опале.

Аларик хмыкнул.

— Если ее семья в опале, то, что здесь делает эта милая малышка?

Вильгельм засмеялся, хлопнул Аларика по спине.

— Неужто такой славный рыцарь, как ты, не может поладить с маленькой девочкой? Кажется, она любимица Эдуарда и находится здесь по его повелению, как и младший сын Годвина Вулфнот. Я думаю, что я кого-нибудь из них заберу с собой в Нормандию.