— Да, madеmoisеllе, это Аларик, — проговорил рыцарь, собираясь сесть на лошадь позади нее. — Послан твоим обеспокоенным опекуном на розыски.

— Эдуардом? — спросила она. Фаллон знала, что ее суровый, одетый в кольчугу спаситель еще и ее давний враг. Когда-то он наказал ее так, что несколько дней ей было больно сидеть.

— Именно. Находясь в весьма печальном расположении духа, он вынужден был отложить другие важные дела и заняться розысками своенравной девчонки.

Фаллон испытывала угрызения совести. Она понимала, что не должна была так поступать. Тем не менее она дерзко вскинула голову.

— Здесь мой отец, — сказала она. — Если ты думаешь, что можешь снова побить меня, когда он рядом…

— Если у твоего отца есть хоть капля здравого смысла, он сам должен тебя выпороть, Фаллон. Но, миледи, тебе следует знать, что, если ты причинишь мне какие-либо неприятности, я с удовольствием снова задам тебе трепку.

Фаллон ехала в молчании, ее душили слезы. Она поступила глупо, и этот противный норманн все видел. К тому же ее усилия ни к чему не привели: ее снова возвращают к Эдуарду.

— А что вы здесь делаете, messir bastard

— Прямо по пословице: говорил горшку котелок: «Уж больно ты черен, дружок!» Я приехал с подарками для короля Эдуарда от герцога Вильгельма, ну и еще вот спас тебе жизнь… Ты должна сказать спасибо, что я оказался здесь вовремя, — добавил он после паузы.

Она повернулась в седле и посмотрела на него. Лошадь медленно двигалась по узкому малолюдному переулку.

― Что ты сказал? — внезапно спросила она.

Аларик уже думал о других вещах и недоуменно посмотрел на Фаллон.

― Я приехал с подарками от Вильгельма…

― Я не об этом! — нетерпеливо перебила она. ― Ты сказал про горшок и котелок. Почему?

― Ты очень любишь обзывать людей, принцесса. Но ты должна знать, что ты тоже незаконнорожденная.