― Нет! — яростно возразила Фаллон. — Мои родители женаты датским браком.

— Возможно, этого достаточно для Англии, а в Нормандии тебя бы называли ублюдком. Так что перестань меня обзывать.

— Здесь не Нормандия! — продолжала упорствовать Фаллон. — Здесь Англия! Это вы отличаетесь такими неотесанными манерами, а у нас…

— Фаллон, заткнись, пожалуйста. Я устал, и я не твой дядя, который боготворит и балует тебя. Сегодня я из-за тебя вынужден был убить людей.

— Я и сама справилась бы.

— С тобой связываться — себе дороже… Но знаешь, Фаллон… — Аларик замолчал, заколебавшись.

Она не знала, что он собирался сказать, но почувствовала, как холодок пробежал у нее по спине. Аларик спас ее от чего-то такого, о чем она не знала. Губы у нее задрожали.

— Он действительно хотел сделать мне больно… Убить меня.

Руки Аларика напряглись.

— Ты не должна недооценивать мужчин. Да, они хотели сделать тебе больно.

Напуганная и уставшая, она прислонилась к широкой мощной груди Аларика. Ее вдруг стала колотить дрожь. Фаллон закрыла глаза, а когда открыла их, увидела, что они едут не во дворец.

— Милорд…

— Я везу тебя к твоему отцу, Фаллон, — пояснил Аларик.

— Спасибо! — горячо прошептала девочка. — Большое вам спасибо, сэр!

— Не меня надо благодарить за это. Я везу тебя к отцу, потому что Эдуард сказал, что так будет лучше. Я выполняю королевские пожелания, а не твои.

— Потому что ты нормандский лакей! — сказала Фаллон, обиженная его холодным тоном.

Он посмотрел на нее сквозь прорезь в шлеме. Фаллон смущенно заерзала.

— Ты должна радоваться, что не я отвечаю за тебя. Будь моя воля, я посадил бы тебя на хлеб и воду и как следует выпорол. Уверен, что это бы тебя образумило.

— Так знай, нормандский ублюдок, — медоточивым тоном произнесла Фаллон, — что никогда не будет надо мной твоей воли! Никогда!