Если она будет продолжать сопротивляться, ей тоже суждено в скором времени умереть. Ей повезло, что она не лежит сейчас среди мертвых, после того как приняла дурацкое решение пожертвовать собой ради спасения своих людей.

«Ее необходимо сломить, — устало подумал Аларик. — Ее нужно сокрушить, чтобы она не смогла больше подняться — только это может спасти ей жизнь».

— Англия не разбита! — выкрикнула Фаллон. — Наверняка живы мои братья! Жив Эдгар Ателинг, и англичане пойдут за ним! Вильгельму никогда — слышишь? — никогда не быть королем!

— Отведите… гм… принцессу в лагерь, — резко прервал ее Аларик, обращаясь к своим людям. — Посадите под стражу, пока мы не решим, что с ней делать.

Двое облаченных в латы рыцарей шагнули к Фаллон и взяли ее под руки. Хорошо, что они были защищены латами: она вырывалась, стучала кулаками и пинала их ногами. Отчаяние слышалось в ее голосе, когда она вновь заговорила.

— Ублюдок не будет королем! Старейшины витенагемота соберутся, чтобы избрать короля Англии! Королем становятся по закону! Совет старейшин сделал королем моего отца, и мой отец…

— Уведите ее отсюда! — скомандовал Аларик. Он отвернулся и сжал зубы, благодаря Бога за то, что мало кто из бретонских всадников понимает английскую речь. Им не понравилось бы слово «ублюдок» применительно к Вильгельму, хотя это и было сущей правдой. Для тех, кто любил его, он был герцогом Вильгельмом.

Аларик вернулся снова на поле битвы. Саксов не было видно — оставшиеся в живых бежали. Спускалась ночь. Пришло время отделить убитых от раненых, собрать оставшихся в живых и определить дальнейшую стратегию.

Фальстаф следовал за Алариком, неся его шлем и рукавицы, пока тот переходил от одного лежащего воина к другому.