За то, что можно каждый шаг на свете Припомнить, оглядев полоски эти. Но разве только свет Всечасной жизни видишь ты, а след Всечасной смерти не подмечен зреньем? Не грех ли раздвоеньем Коверкать бытие? Как верхоглядство пагубно твое! Зови-ка лучше разум на подмогу, За косную привычку не держись, И, в солнечной узнав свою дорогу, Ты смерть откроешь, вписанную в жизнь. Ведь раз ты только тень на этом свете, Как сказано в Завете, То с тенью света солнечного схож, От цифры к цифре так же ты бредешь, Покуда не настанет обретенье Последней цифры и последней тени.

Перевод Д. Шнеерсона

К ПОРТРЕТУ, НА КОТОРОМ ЛИЦУ НЕКОЕЙ ДАМЫ СОПУТСТВУЕТ ИЗОБРАЖЕНИЕ СМЕРТИ

Чем ты отличен от кривых зеркал, Коль вот она — незримая граница, Где взор, едва от жизни отстранится, Встречает смерти мстительный оскал. Кто эту тень зловещую соткал Из блеска розовеющей денницы, Пока, в зеркальной заключив темнице, Ты на затменье солнце обрекал? И если я, решаясь на измену, По-дружески смотрю на оба лика, Мне боль твердит, что в этом правды нет. А если жизни я поддамся плену, Как ни пленяйся — налицо улика, На этот свет бросающая свет.

Перевод Д. Шнеерсона

СОНЕТ, В КОТОРОМ ГОВОРИТСЯ, ЧТО ВСЕ ВОКРУГ НАПОМИНАЕТ О СМЕРТИ

Я видел стены родины моей: Когда-то неприступные твердыни, Они обрушились и пали ныне, Устав от смены быстротечных дней.