В этот момент он снова к ней повернулся и с усмешкой спросил:

— Может, я вам мешаю, мисс? Дженни вскинула подбородок и заявила:

— Да, мешаете, но это можно исправить. — Она отвернулась и зашагала в сторону своего магазинчика.

Кейн Рэнсом пожал плечами и принялся настраивать линзу своего фотоаппарата. Затем вставил в прорезь пластину и набросил на голову темную ткань. Сняв с объектива крышку, он запечатлел на влажной пластинке выдающееся городское событие, после чего извлек пластину и начал складывать треножник.

— Куда ты теперь направляешься? — спросил у него Элиас. На левой скуле молодого человека наливался огромный синяк, оставленный ему на память одним из грабителей.

— Пойду проявлять, — ответил Кейн. — Если я не сделаю этого сейчас, снимок будет испорчен. Как ты себя чувствуешь?

— Не беспокойся, все в порядке. Скажи, ты не против, если я пойду с тобой?

— По правде говоря, мне бы этого не хотелось, — ответил Кейн. Повернувшись к мальчику, стоявшему у него за спиной, он сказал: — Захвати треножник и камеру, Шон. Я буду у себя в лаборатории.

Элиас Берд нахмурился. Он был родственником банкира, поэтому не привык к подобной грубости. Но чего еще ожидать от Кейна Рэнсома? Глядя ему вслед, Элиас думал: «Почему же мне иногда кажется, что Рэнсом на самом деле не тот, за кого себя выдает? Похоже, что он приехал в Бракстон вовсе не потому, что рассчитывал хорошо здесь заработать».

За свои двадцать шесть лет мистер Берд повидал не так уж много метких стрелков, но он нисколько не сомневался в том, что Рэнсом был чрезвычайно метким стрелком. К тому же во взгляде этого человека было что-то пугающее — взгляд его темных глаз внушал тревогу.