– Ах, дедушка, – прошептала Джинджер.

Она никак не могла поверить, что дед умер. Сердечный приступ случился совсем неожиданно, но он оказался для деда роковым. Если бы она только знала, что все закончится именно так, что у нее не будет даже возможности проститься с ним! Если бы она только знала, что ее ждет в будущем, она ни за что бы не уехала тогда с фермы. Если бы только Джадд Бишоп не вторгся в их жизнь! Но что толку теперь жалеть, все равно факт остается фактом: дедушка умер, а ее даже не известили вовремя о похоронах. Ей бы поплакать, но слезы всегда давались Джинджер с трудом.

Джинджер опять оглянулась на звук открываемой двери. Широкие плечи вошедшего заполнили весь дверной проем. Казалось, что в маленькой комнате стало не хватать воздуха. Джадд Бишоп! Она забыла, какая ошеломляющая мужская сила исходила от него. У него были глаза цвета сумерек и резкие черты лица. Волосы оказались длиннее, чем ей запомнилось, но насмешливая улыбка была такой же, как тогда. Джинджер быстро отвернулась, не желая смотреть на него. У нее не было сил изображать вежливость.

– Вот те раз! – пророкотал знакомый грубоватый голос. Джадд обошел Джинджер и сел за стол прямо напротив нее. – Ты постриглась, – заметил он.

Джинджер машинально провела рукой по рыжевато-каштановым завиткам, приглаживая их. Она еще не привыкла к тому, что тяжелые густые волосы не спадают ей на плечи.

И снова насмешливая улыбка, от которой у Джинджер когда-то начинали болеть зубы. Он перегнулся через стол, его теплое дыхание коснулось ее лица, и она ощутила запах мяты аромат свежести – так пахнет пшеничное поле во время летнего ливня.

– Ты можешь постричь, уложить, завить или по-новому причесать волосы, но они всегда будут напоминать мне красный перец.

Он называл ее «Перчинка», и Джинджер ненавидела это прозвище. Она подобралась: злые слова готовы были сорваться с языка.