Затем погладил блестящие волосы дочери и нежно улыбнулся ей. — В этом отношении, доченька, мне повезло. Твоя мать всегда думала, что мне хотелось сына, но я и представить себе не могу, что бы делал без тебя. И без всех моих родных, кто сейчас со мной, — брата, семьи, всего моего рода. Не могу себе представить, что пришлось бы воевать за то, что я имею право им оставить!

— Отец, — искренне воскликнула она, — я буду молить Бога, чтобы ты жил вечно!

— Полно, полно, ни одному человеку не дано жить вечно. Как видишь, Вильгельм это понимает… Поэтому я благодарен судьбе, что Дальний остров будет принадлежать тебе и что Роберт и вся моя семья будут всегда с уважением относиться к моим желаниям. Мы не такие, как они. Мы совсем другие.

Аллора с сомнением выгнула бровь, но не возразила. Ей уже приходилось видеть, как грубые лаэрды пограничных земель бьются друг с другом, как дикари, из-за оставленных в наследство горного участка или прибрежной полосы. Но, тем не менее, они соблюдали свои законы и взаимно уважали право каждого на частную собственность.

Возможно, именно такого уважения и не хватало норманнам?

В созерцании триумфального шествия войска через город к королевской резиденции была и полезная сторона это отвлекло отца от тревожных мыслей о Роберте и Вильгельме, и он продолжал следить взглядом за молодым нормандским дворянином.

— Так кто же это такой? — снова спросила Аллора. — Наверное, презренный тип, самый худший из всех королевских приспешников? — Она явно вызывала отца на откровенность.

Но Айон медленно покачал головой, потом налил вина в бокал и отпил глоток.

— Нет, он молод и отважен. И у него хорошая голова на плечах, что было понятно с детства. Он не из тех, к кому Можно относиться пренебрежительно, дочь. Если окажешься рядом с ним — будь осторожна!

— Отец, едва ли я когда-нибудь окажусь рядом с ним, — сказала удивленная Аллора.