Дженни положила подбородок на шелковую белую головку мальчика… Нет, она никогда не представляла свою маму с крылышками, среди ангелов.

— Наши мамы были очень разными, Билли.

Он обернулся с округлившимися от удивления глазами:

— Как?

Дженни тяжело вздохнула и попыталась объяснить:

— Моя мама была несчастливой, Билли.

— Почему?

Она отвернулась к окну. Не хотелось сейчас отвечать на этот вопрос. Впрочем, и никогда не хотелось. Но Билли упрямо ждал.

— Мой отец оставил нас еще до того, как я родилась.

— И мой тоже, — еле слышно прошептал он, наморщив лоб. — Но мама всегда была веселой… Она говорила, что мы так счастливы, потому что у нее есть я, а у меня есть она.

Дженни поцеловала Билли в лоб. Терпкий аромат шампуня.

— Твоя мама была очень хорошая, Билли.

— Я знаю, — сказал он, грустно улыбаясь.

Дженни облегченно вздохнула, считая, что тема исчерпана, но Билли заговорил снова:

— Она тебе рассказывала о твоем папе?

— Немного.

Он поднял голову и вопросительно посмотрел на нее. Подробности. Ему нужны подробности, и Дженни решила рассказать, что знала, но только коротко. Есть много других интересных вещей, о которых можно поговорить с мальчиком.

— Мама рассказывала, что отец был настоящий, чистокровный индеец, с черными, как воронье крыло, волосами… — Она не касалась этой темы долгие годы и сейчас почувствовала себя как-то тревожно. — Родом из Монтаны. Потом он уехал: ему нужно было навестить больного отца, обещал скоро вернуться… но так и не вернулся. Больше она о нем ничего не слышала.

— Из-за этого ты не любишь Бака?

Она удивилась недетской прямоте вопроса.

— Кто тебе сказал, что я не люблю Бака?

Билли пожал плечами.

— Никто. Просто ты очень меняешься, когда он рядом. Ты со всеми приветлива… кроме него. — Он смущенно опустил глаза. — Ну, может быть, еще кроме дяди Шейна… иногда.