Сквозь наполовину заиндевевшие стекла видно было, как перед домом Шейн, Райдер и Саванна украшают гирляндами самую красивую из растущих во дворе елок. Саванна стояла на крылечке и распутывала разноцветные мотки, подавая их Райдеру, забравшемуся на лестницу-стремянку; оба смеялись. Шейн что-то мастерил с другой стороны елки, в тени. В его движениях была такая грация, что Дженни позавидовала. В своей жизни она все делала в спешке, всегда торопилась успеть к какому-то сроку.

Погруженная в свои мысли, крепко обхватив колени, она долго сидела так, глядя в пространство. Бесконечная гонка, калейдоскоп дел, когда нет времени остановиться и подумать. Что это? Страх? Неужели она всего боится?

Подперев щеки руками, как будто это могло помочь ей найти ответ, Дженни застыла в оцепенении. Затем резко тряхнула головой и принялась наблюдать за Шейном. Хотелось, чтобы он был близко, хотелось посмотреть в его глаза…

Нет! Слишком поздно мечтать о нем. Она сомкнула веки, словно прогоняя наваждение. И действительно, лицо Шейна пропало, а на его месте появилась мама. Бедная мама. Отчаяние и ненависть, ненависть и отчаяние…

— По-моему, моя мама живет вон на той звезде — Дженни, вздрогнув, обернулась. Рядом стоял Билли и указывал пальцем на север. Дженни глубоко вздохнула и улыбнулась, затем подняла глаза, чтобы увидеть ту самую звезду.

— Иногда, когда я долго смотрю на нее, — тихо продолжал Билли, — мне кажется, что она подмигивает мне. — Он встал коленями на диванчик и носом прислонился к стеклу. Через минуту спустился на пол и посмотрел на Дженни. — Мне очень жаль твою маму, Дженни. Саванна рассказывала о ней.

Дженни притянула его к себе, обнимая сразу и Билли, и собаку. Билли юркнул к ней под руку, и она ощутила тепло маленького тельца.

— Мама говорила, что она будет играть с ангелами, а иногда — даже надевать крылья. А твоя мама?