Ханна, помедлив немного, присела. Поправила седые волосы, одернула передник. Здесь, за столом, не на кухне, она чувствовала себя явно не в своей тарелке. Шейн подмигнул ей, поднял свой бокал.

— Я предлагаю выпить за здоровье Ханны, Саванны, — его взгляд медленно переместился влево, — и Дженни, — их взгляды встретились и задержались. — За этот праздничный стол! Спасибо вам большое, наши милые дамы. И счастливого Дня Благодарения всем!

Все дружно подняли бокалы.

Макс прочел короткую молитву перед трапезой (все склонили головы, в конце сказали «Аминь») и стал разрезать индейку, а остальные передавали тарелки, накладывали салаты и закуски. Из соседней комнаты доносились звуки «Мессии» Генделя. Кушанья расхваливали наперебой.

Дженни аккуратно ела что-то, наклонив голову. Уголком глаза Шейн видел ее розовую шейку и чувствовал, что она смущена. Он собрался было сказать ей теплые, нежные слова, поблагодарить за праздничный обед, но передумал. Она сидела рядом, и если б он подвинул свою ногу чуть влево, то наверняка коснулся бы ее ноги. Как будто магнит был привязан к ее колену — так сильно было желание прикоснуться к ней. Шейн усиленно налегал на еду. К счастью, в это время отец прокашлялся, требуя внимания.

— После такого восхитительного угощения я с трудом решаюсь говорить о другом празднике… Дело в том, что университет организует банкет через две недели — я, конечно, уверен, что стол там ни в какое сравнение не будет идти с этим праздничным столом, — и… — он отпил из своего бокала и немного засмущался, — в общем, моя семья в полном сборе приглашена…

Шейн поднял свой бокал, приветствуя отца:

— Поздравляю!

Остальные тоже поднимали бокалы в честь Макса. Посыпались вопросы, по какому поводу банкет, не награда ли это, и отец ответил:

— Что ж, да.

— За что? — Джош решил выведать все до конца.

— Человек года.

— Вот это да! Здорово, дедушка! — Билли соскочил со стула и бросился к деду на шею. Все зааплодировали. Довольный Макс перебирал пальцами волосы малыша.