— Моя лодыжка!.. — Резкая боль исказила ее худое лицо со стянутыми в узел седыми волосами. — Черт тебя побери, Джошуа… Дай мне только подняться. Я сдеру с тебя шкуру и пущу ее на обивку скамейки для ног. Не сомневайся, я это точно сделаю. — Она перевела дух и застонала от боли. — Если вообще когда-нибудь встану на ноги.

Гэрри прищурился. Речь женщины поразительно напоминала вечное брюзжание Долиша.

— В карете кто-нибудь есть?

Лицо кучера, что по-прежнему бестолково топтался на месте, потирая лоб, вытянулось от страха.

— О Боже! — Он захлопал глазами. Женщина поспешно села.

— Хозяйка и мисс Хетер! — Она испуганно взглянула на опрокинутую карету. — Будь ты проклят, Джошуа… что ты болтаешься около меня, когда неизвестно, что там с хозяйкой?

Она злобно ударила кучера по ногам, подталкивая к карете.

— Не волнуйтесь, — донесся из кареты приказ, спокойный и уверенный. — Мы в полном порядке… просто нас немного встряхнуло. — Чистый, очень женственный голос умолк и после паузы нерешительно добавил: — Но мы не можем выбраться.

Тихо выругавшись, Гэрри направился к карете, остановившись на несколько секунд, чтобы снять пальто и бросить его в двуколку. Подойдя к заднему колесу, он подтянулся и влез на опрокинутый экипаж, поставив обутые в сапоги ноги по обе стороны подножки; затем наклонился и, распахнув дверцу, заглянул в полумрак кареты.

И заморгал.

Увиденное поразило его. В потоке солнечного света, льющегося через распахнутую дверцу, стояла женщина: поднятое к нему овальное лицо с точеными чертами, широкий лоб под туго стянутыми темными волосами, прямой нос, полные красивые губы над изящно очерченным, но решительным подбородком.

Ее кожа была цвета нежнейшей слоновой кости или бесценного жемчуга. Взгляд Лестера, помимо его воли, скользнул по ее щекам, по грациозной тонкой шее и остановился на пышной груди, благодаря тому, что он смотрел на женщину сверху вниз, щедро открытой его взору, несмотря на скромное дорожное платье, которое ни в коем случае нельзя было назвать вызывающим.