Сначала она подумала, что это женитьба и необходимость содержать семью так подействовали ему на нервы. Она надеялась, что это скоро пройдет. Но, несмотря на ее нежную заботу, муж становился все более угрюмым и раздражительным, и Патриция стала подозревать, что все намного серьезнее. Скоро она убедилась, что человек, за которого она вышла замуж, просто перестал быть самим собой.

Патриция с изумлением замечала, что Джон становится все больше похож на своего отца, Ричарда Стэплтона. У него появилась та же тяжелая походка, он стал так же держать чашку, так же входить в комнату, так же говорить. Патриция спрашивала себя, не страдает ли она галлюцинациями. Как мог милый юноша, ухаживавший за ней еще совсем недавно, превратиться в незнакомого мужчину, который вел себя так, как будто его кто-то оскорбил или обманул? Мало того, в своем дурном настроении Джон Стэплтон обвинял исключительно Патрицию. С его точки зрения, это она все делала не так, это она не способна была создать уютный семейный очаг. На все ее попытки восстановить мир и согласие муж отвечал капризными выходками.

Когда Патриции стала наконец надоедать неблагодарная роль няньки при этом великовозрастном ребенке и она начала отвечать ему колкостями, Джон вообще перестал сдерживаться. Теперь вся его язвительность была направлена против нее.

Некоторое время Патриция ничего не могла понять, но, в конце концов, правда открылась ей. Джон никогда не хотел быть независимым. Брак значил для него прямо противоположное — конец вольной жизни и возвращение в лоно семьи. В дальнейшем он собирался жить по законам своего отца и многих поколений предков. Именно поэтому он привез Патрицию в Бирмингем, где жили его родители, и устроился в один из офисов компании, принадлежавшей Стэплтону-старшему.

Итак, Джон выбрал жизнь по образу и подобию своего родителя и теперь обвинял Патрицию в том, что она ей не соответствует. И он всегда будет ее в этом обвинять, если только она не станет копией жены его отца.