
- Фамилии сообщников он называл?
- Нет, только Зверева. Да ведь я вам объясняю, что это и не разговор был даже, а так.., не знаю что.
- А после того случая вы с ним на эту тему не говорили?
- Нет. Подошла я к нему как-то раз с этим разговором: покайся, мол, да нас с дочкой пожалей...
- А он?
- А он только глянул этак исподлобья да и говорит: поздно, мать, каяться, теперь уж до конца...
Завод-то ведь у них не простой, знаете...
- Постарайтесь припомнить поподробнее, что именно он тогда говорил, попросил Лямин. - Для следствия может быть важна любая мелочь, понимаете?
- Понимаю, вот только подробностей-то и не было никаких.
Что-то про участок, про контейнеры... Я тогда, грешным делом, ничего не поняла, а теперь уж и не упомню. Вроде бы контейнеры эти самые они отправляли в какой-то Молодежный...
- Есть такой дачный поселок, - подтвердил Лямин.
- Вот-вот, дачный, - кивнула Сивцова. - На дачу они их и отправляли, у этого самого Зверева там дача, вот туда они их и возили...
Больше ничего существенного у вдовы Лямину узнать не удалось. Эта формулировка внезапно рассмешила лейтенанта, когда он торопился от подъезда к троллейбусной остановке. БОЛЬШЕ НИЧЕГО СУЩЕСТВЕННОГО! Это ж надо! Всего-то и есть, что убийство, убийца место, где он, вероятнее всего, скрывается, мотив убийства, да вдобавок ко всему этому еще и дело о хищениях на оборонном заводе, которое тоже можно считать раскрытым, поскольку известен, по крайней мере, один из его участников, плюс склад похищенного! А так - ничего существенного!
