— Перебиваешь постоянно! Сказал же, увидел впервые в доме отца. В Германии. Долгая эта история и длинная. Не начать с предшествовавших событий, — не поймешь. Может, вначале поужинаем?

— У тебя в Германии отец, а говорил сирота!

— Будешь слушать или продолжать перебивать? Давай, поужинаем.

— Подумаю, стоит ли тебя кормить! Столько лет молчал. — Она перестала плакать, вытерла слезы, поднялась с дивана и пересела в кресло. — Не умрешь с голода, рассказывай! Мы никуда не торопимся.

***

И Всеволод заговорил, воскрешая в памяти события далекого 1973 года, изменившие всю последующую жизнь. Крутая перемена в жизни произошла даже несколько раньше. Перед новым годом ушла жена. В их захолустный городок, где оба работали на заводе металлических изделий, в командировку приехал столичный ловелас, вскружил жене голову, и она оставила Севу. Объяснила, слишком прост для неё, и характерами не сходятся. Жили они в небольшом районном городке Стародубске, Сева работал бригадиром станочников на заводе, Лариса в конструкторском бюро.

Побежали дни, похожие друг на друга. Одна радость — собственная комната, куда постоянно приходили друзья и скрашивали одиночество. Ключ от комнаты вручили Севе с Ларисой на комсомольской свадьбе. Вторую комнату занимала семья инженера, мечтавшая после ухода Ларисы выпроводить и его, стать полноправными хозяевами двухкомнатной квартиры. Скуку однообразной жизни нарушали аванс и получка. Два эти праздника Сева с друзьями отмечал и при Ларисе, и когда остался один. Так и жил бы дальше, как вдруг привычный распорядок жизни нарушился.

…Дождливым весенним днем обмывали с приятелями премию, по-холостяцки коротали воскресный день за бутылкой. На столе нехитрая закуска: квашеная капуста, вареная картошка, банка венгерского "Лечо", бидон с пивом и сушеная рыбешка.

— За премию выпили, за здоровье и удачу тост подняли, а за детский дом? Давай за него и всех наших! — предложил приятель Севы с детских лет Костя.