Казалось, говорить было больше не о чем. Видимо, она ничего от него не хотела, или, если ей что-то и было нужно, она не собиралась в этом признаваться. У нее была тетка, с которой она могла разделить свое горе. И еще гувернантка с детьми, неизвестно чьими. Вероятно, у нее множество друзей и соседей, которые окружат ее вниманием и поддержат ее. Она больше не нуждалась в утешениях чужого человека. Да Эйдан и не умел утешать. Он был офицером уже более двенадцати лет, с тех пор как ему исполнилось восемнадцать. Все нежные чувства, которые, возможно, когда-то были свойственны его натуре, будучи не востребованы, давно увяли. Но он дал слово чести, и в его обещание было три тревоживших его слова: «несмотря ни на что». И то, что он не смог для нее сделать ничего другого, только передал известие о смерти брата, всегда будет ему упреком, он это знал.

– У вас в Англии есть семья, полковник? – спросила она.

Он покачал головой:

– Никто из Бедвинов не женат.

Сестра Фрея дважды чуть было не вышла замуж. Но ни один из женихов, родных братьев, не оправдал ее ожиданий: первый умер, а второй женился на другой. Если верить Рэннальфу, описавшему эту катастрофу в длинном остроумном письме, Фрея не находила в случившемся ничего забавного. Следовало понимать, что она просто кипела от ярости.

– Вам, должно быть, не терпится повидать их, – сказала мисс Моррис, – а они ждут вас. У вас большой отпуск?

– Два месяца.

– Это так мало. Вы не должны терять время, оставаясь здесь. Я действительно вам очень благодарна за то, что вы уделили мне два дня.

Любезно сказанные слова, без сомнения, указывали, что ему пора уходить. Вот и он заплатил свой долг, и так легко. Слишком легко. Но больше он ничего не мог сделать.

Они уже обошли вокруг пруда. Ева повернулась и направилась к дому. Все уже было сказано. Она ожидала, что полковник уйдет. Он полагал, что это должно бы его радовать.

Он был рад уйти. Но на душе у него почему-то было неспокойно.