Мира выпила, чтобы освободить руку, и стала расстегивать пуговицы. Придется сдавать халат в химчистку, такое пятно обычный отбеливатель не возьмет. Хорошо, что утром не надо занимать рабочее место в торговом зале. С завтрашнего дня она в отпуске.

Невысокий темноволосый, с явно обозначенной плешью на темени, начальник охраны хозяйской поступью вошел в комнату отдыха. Слыл он человеком хамоватым и непьющим, и по причине этих бесспорно порочных качеств девушки никогда не приглашали его к своему столу.

– Через пять минут здесь должно быть чисто и пусто, – заявил он, в упор глядя на Миру, которая стояла у стола в нательном белье и разливала по рюмкам прозрачную влагу.

– А вы, между прочим, могли бы сначала постучаться, – заметила одна из девушек.

– Что? – усмехнулся Ломсадзе и потянулся к тарелке с колбасой. – Сервелат едите, замечание делаете. Распустились!

– Ой, именно этот кружочек, которым вы давитесь, мы собаке давали, – мимоходом заметила другая девушка. – Так она его понюхала и потреблять отказалась.

Вся компания дружно рассмеялась. Ломсадзе, отправляя в рот вслед за колбасой пучок зелени, улыбнулся в черные усы и ответил, что он собаками, как и женщинами, не брезгует.

Подняли тост за отпуск Миры, за ее здоровье, красоту и молодость. Ломсадзе пялился на белые трусики Миры. Девушка надевала через голову сарафан, но тот был очень узок в талии и застрял на уровне груди. Начальник охраны предложил помочь. Чтобы хоть чем-то отвлечь непрошеного ухажора, ему дали толстый бутерброд с салом, луком и килькой да еще напомнили об ответственности за сексуальные домогательства.

– А это что? – активно работая челюстями, спросил Ломсадзе и взял со стола стопку фотографий. – Это ты, что ли?

– Я, – ответила Мира.

– Вах! Она тут и летчик, и генерал… Красавица, что тут говорить!

Через большое тонированное стекло была видна часть бульвара, запруженного автомобилями. Напротив главного входа остановился открытый желтый джип, похожий на американский «трупер» времен вьетнамской войны. Раздалось два коротких сигнала.