— Ну вот. Понятно, что ли? Давай следующий вопрос.

— «Вскоре после отмены крепостного права в ряде регионов России начались крестьянские бунты. Как вы думаете, чем они могли быть вызваны?»

— И чем?

— Не знаю.

— Как не знаешь!? Разбирали ведь сегодня!

— Ну не знаю…

— Е-мое…

— А! Погоди! Наверно, им не нравилось, что их освободили?

— Не нравилось, что их освободили?!

— Да, а что? Привыкли жить рабами и вдруг стали сами по себе. Раньше за них барин все решал, а теперь самим думать приходится. Я слышала, у некоторых заключенных депрессия начинается, когда их из тюрьмы выпускают — до того они уже к ней привязались!.. Думаешь, Мария Юрьевна зачтет такой ответ? А? Ну что ты молчишь? И не надо смотреть на меня с таким выражением!!!

— Мдя… — Парень многозначительно ухмыльнулся. — Вы, барышня, с каждым днем удивляете меня все больше и больше! Такой интеллект, такая осведомленность — и полное отсутствие способности к анализу!

— Пф-ф-ф! Слов-то, слов-то умных! — только и смогла ответить девушка.

Учитель и ученица сидели за накрытым скатертью круглым столом, заваленным учебниками, книгами, пособиями, атласами, схемами, конспектами, листками разной степени потертости и рваности. Из открытого окна, над которым надувался, как парус, белый тюль, пахло весенней свежестью, влажной землей и молодыми листочками. Гулять было нельзя. Даже просто смотреть на улицу было нежелательно. Приближался конец учебного года, предпоследнего года школы. Исправить четверки по русскому и литературе, портившие почти полностью отличный дневник, уже не представлялось возможным; единственным способом не лишиться надежды на серебряную медаль оставалось подтянуть историю. Хлипкое «хорошо», на которое Мария Юрьевна оценила знания о прошлом человечества, на самом деле было почти тройкой. Совершить рывок на два балла всего лишь за пару недель — наверное, это было так же трудно, как заставить привыкших к рабству крестьян быть свободными.