Два человека, полдня изнывавшие от зноя и безделья в раскаленной кабине милицейского «уазика», скрытого кустами обочины в двух шагах от шлагбаума, успели изучить надпись вдоль и поперек. Обе передние дверцы автомобиля были распахнуты настежь, но это почти не помогало, и двое в милицейской форме истекали потом, с растущим раздражением ощущая, какими скользкими и липкими становятся их тела, и с надеждой поглядывая на тень которая тянулась и все никак не могла дотянуться до них с противоположной стороны дороги.

Сидевший справа от водителя человек в форме лейтенанта ГАИ, изогнувшись, извлек из кармана галифе смятый носовой платок и, невнятно помянув чью-то мать, вытер взмокшее лицо. Дремавший за баранкой водитель встрепенулся.

— Чего? — спросил он, протирая заплывшие глаза.

— Ничего, — недовольно поводя длинным хрящеватым носом, ответил лейтенант. — Разит, говорю, от тебя, как от козла.

— Так ведь не от меня одного, — миролюбиво ответил водитель и, перегнувшись через спинку сиденья, извлек откуда-то початую бутылку водки. — Во, — сказал он, протягивая бутылку лейтенанту. — Дезодорант «Олд Спайс» — только для настоящих мужчин.

— Мужчина… Ты и так уже за рулем спишь. Смотри, упустим клиента — мало не покажется.

— Обижаешь, Петрович, — протянул водитель. — Ведь не ради пьянки окаянной, а токмо здоровья для…

Лейтенант с деланной неохотой принял бутылку и, высоко запрокинув голову, сделал несколько больших глотков. Лоб его моментально покрылся испариной, глаза заслезились.

— Теплая… с-сука, — сдавленно пробормотал он, утирая глаза рукавом и передавая бутылку сержанту.

— Занюхай, Петрович, занюхай, — сказал сержант, принимая бутылку и вкладывая в слепо шарящую руку сухую горбушку. Лейтенант поднес горбушку к носу и несколько раз с силой шумно втянул воздух. Взгляд его прояснился, и он зашарил по карманам, ища сигареты. По кабине поплыл пронзительно-острый запах свежего водочного перегара.