— Ну ладно, — ворчливо соглашался граф, — и все же у отца, скажу я вам, манеры были лучше, чем у сына!

Какие бы разговоры ни ходили вокруг маркиза, он продолжал жить своей жизнью, не обращая внимания на обитателей графства.

В своем огромном великолепном доме он принимал и развлекал лишь тех, кого ему хотелось пригласить в гости, так что его соседям оставалось только скрежетать зубами от злости, а некоторые женщины с досады ломали ногти.

Однако даже ветер доносил до соседей слухи о веселом, жизнерадостном нраве и радушии маркиза.

Граф снова посмотрел на полученное письмо.

— Так что же нам делать со всем этим? — спросил он своих домочадцев.

— Папа, пусть Эльмина выходит за него замуж, раз ей этого хочется, — первой высказалась Дирдрей.

Голос ее слегка дрожал, ибо она опасалась, что отец может потребовать от нее отказаться от Кристофера Бардслея, несмотря даже на то, что она испытывает к этому юноше сильное чувство, из-за представившейся возможности заполучить в мужья столь важную птицу.

Граф нахмурился.

— Не сомневаюсь, когда маркиз задумал жениться на моей дочери, — сказал он, — то предполагал, что речь пойдет о Мирабель. Как-никак она выезжала в Лондон, и он, несомненно, заметил ее на балу у Девонширов или Ричмондов.

— Если он и видел меня там, — поспешно заметила Мирабель, — то почему-то не удосужился сделать хоть один комплимент или хотя бы бросить заинтересованный взгляд в мою сторону. Если хотите знать, он был чрезвычайно увлечен леди Карстэйрс; в журналах превозносится ее грациозность и красота, она якобы затмила всех, кто когда-либо царил на балах в танцевальных залах Лондона!

— С журналами я, пожалуй, соглашусь вполне, — внезапно произнес граф, но тут же поймал на себе взгляд жены. — Ладно, ладно, давайте скорее решать! — возвысил он голос. — Нарочный ждет, и я должен послать его светлости какой-то ответ!