Покуда ее официально еще не вывозили в общество, мнение этого общества и его взгляд на моду ее никоим образом не касались.

По окончании завтрака девушка задалась вопросом, как скоро ей удастся выйти из-за стола и сумеет ли она сбежать в конюшни до того, как мать найдет для нее какое-нибудь занятие в доме.

Но в этот миг в комнату вошел дворецкий с письмом на серебряном подносе.

Он протянул его графу, восседавшему во главе стола, и напыщенно произнес:

— Письмо его светлости господину графу! Доставлено нарочным! Он ждет ответа, ваша светлость.

Граф без особого интереса взглянул на письмо.

— От кого оно, Бартон?

— От маркиза Фалькона, ваша светлость!

Граф выпрямился и замер.

— Фалькон? Какого черта? Ему-то что надо?

— Право, Джордж, не при девочках! — воскликнула графиня. — Я и не знала, что маркиз в своем поместье.

— Я тем более, — пожал плечами граф. — Мы встретились в клубе Уайта на прошлой неделе, но какие-то молодые люди создавали такой невообразимый шум, что я, по правде сказать, толком и не слышал, о чем он, собственно, говорил.

— Возможно, это приглашение, папа, — предположила Дирдрей.

Мирабель рассмеялась.

— Это столь же невероятно, как если бы маркиз сам себя пригласил на ланч! Нас никогда не приглашали в Фалькон, по крайней мере лет восемнадцать, и вряд ли пригласят сейчас.

Граф взял письмо с подноса, развернул, затем какое-то время занимался поисками очков, оказавшихся не в том кармане, где он их искал.

Нацепив очки на нос, он снова посмотрел на лежавшее перед ним письмо, потом начал его читать про себя, причем это продолжалось так долго, что в конце концов жена не выдержала.

— Что там, Джордж? — полюбопытствовала она. — Чего хочет от нас маркиз?

— Бог ты мой! — воскликнул граф. — Глазам своим не верю! Быть этого не может!