— Что случилось? Что он пишет? — Теперь в голосе жены слышалось беспокойство.

Эльмина вознамерилась было выйти из-за стола, но теперь, заинтересовавшись содержанием письма, остановилась и вновь села.

Граф уставился на лист бумаги, который держал в руке.

И тут, словно неожиданно для себя сообразив, что они в комнате не одни, а дворецкий с весьма понятной терпеливостью также ожидает ответа, сказал:

—Я позвоню, Бартон. Вели нарочному подождать.

— Слушаюсь, ваша светлость! — ответил пожилой дворецкий с некоторым разочарованием.

Он жил в доме более тридцати лет, и обо всех событиях, касающихся жизни семьи, ему хотелось бы знать заранее, а не после того, как они уже произошли.

Граф, однако, подождал, пока дверь буфетной закроется за дворецким, прежде чем сообщить:

— Не думаю, что это некий розыгрыш. Фалькон просит руки моей дочери!

На миг в комнате воцарилась гробовая тишина, взорванная восклицанием графини:

— Должно быть, вы ошибаетесь! Как можно обращаться с подобной просьбой вот так вдруг, с бухты-барахты, без каких-либо предварительных переговоров?

— Теперь, когда я думаю обо всем этом, — задумчиво произнес граф, — мне кажется, именно этот вопрос он затронул тем вечером в клубе Уайта. Честно говоря, моя дорогая, я тогда выпил слишком много портвейна со стариком Энструтером, а Фалькон весьма неосмотрительно произносил какие-то слова именно в то ухо, на которое я туговат, — мне оставалось только кивать и улыбаться его речам. Получается, я безотчетно согласился на нечто подобное.

— Невероятно! — в сердцах вскричала графиня.

— Лично я нахожу все это оскорбительным! — решительно заявила Мирабель. — Слава богу, мне за него замуж не выходить!

— Что вы хотите этим сказать, сударыня? — осведомился граф.

Он посмотрел на старшую дочь так, словно никогда ее прежде не видел, после чего медленно произнес: