При этой мысли тело его напряглось. Дэн тихо выругался, одним глотком допил кофе и обжег себе нёбо. «Черт возьми, — подумал он, — что же такого есть в этой женщине, если одна мысль о ней вызывает столь сильное, до боли, желание, какое не приходилось испытывать со времен отрочества?»

Эта женщина, как никто другой, умела доводить до бешенства.

И вызвать к себе интерес умела, как никто другой.

Налетел прохладный ветерок, донес запах древесного угля с другого берега озера. Надо же — девять утра, а кто-то уже поставил жаровню и готовит барбекю — вон как дымком потянуло.

Сегодня провизию для пикника привезут уже в готовом виде, а то бы Дэну самому пришлось сейчас заниматься стряпней, что, видит Бог, ему не раз случалось делать в прошлом, когда его компания еще не оперилась и с деньгами было туговато. Сейчас в одном только далласском отделении трудится более пятидесяти человек. Так что гостей будет немало.

По гравию подъездной дорожки зашуршали автомобильные шины. Помятая «тойота» Регины со скрипом остановилась рядом с его «эксплорером». Почему-то сердце Дэна забилось быстрее.

Дверца «тойоты» распахнулась, и взору Дэна, который направился к машине, чтобы встретить гостью, предстала пара немыслимо длинных ног, облаченных в самые короткие джинсовые шортики — как он потом понял, на самом деле это был комбинезон, — какие ему только случалось видеть.

— Привет... — Голос Дэна пресекся.

— Вот это да! Роскошный дом. Мне хочется его осмотреть. Можно?

Дэн не смог сдержаться, и пальцы его легонько коснулись ее щеки. Он ничего не сказал, опасаясь, что голос изменит ему, а просто пошел, показывая дорогу, по длинному коридору к комнате, которая была его самым любимым местом в доме.