Когда они вошли в эту комнату, Регина восторженно воскликнула:

— Ах, какая прелесть! — И, смеясь мелодичным смехом, медленно закружилась, не скрывая своей радости. — Удивительная комната, потрясающая, прекрасная!

Прекрасная. Это она была прекрасной — лицо, сияющее радостью, нежный рот, похожий на едва распустившуюся розу. Его любимая комната не выдерживала сравнения. О Боже, что же такого особенного в этой женщине?

— Нет, вы только посмотрите! — воскликнула Регина, указывая пальцем за окно, и подбежала к раздвижным стеклянным дверям, отворила их и вышла на открытую веранду-палубу. — Просто фантастика!

Дэн, очень гордившийся своей «палубой», кивнул с видом скромного достоинства:

— Спасибо за комплимент. Я построил ее собственными руками, всю целиком.

Регина озадаченно посмотрела на него:

— Вы строите лодки?

— Лодки?

— Я говорила вот о ней. — И она ткнула пальцем в приспособленную для жилья тридцатифутовую барку, которая стояла на якоре возле маленького островка. — Это напомнило мне фильм «Неспящие в Сиэтле». Хотя, — и она улыбнулась ему дерзкой улыбкой, — можно было бы сменить название на «Спящие в Техасе».

— Спящие — где? — Дэн затряс головой.

— Да не важно. — Глаза цвета жженого сахара внимательно посмотрели на него. — А вы что имели в виду?

Раздосадованный Дэн взмахом руки определил предмет своей гордости и источник радости:

— Я говорил о веранде.

Регина подошла к перилам веранды, с видом знатока провела рукой по гладкому дереву — и Дэн, у которого сразу же пересохло во рту, пожалел, что это не его кожи она коснулась так нежно.

— Веранда тоже просто замечательная. И как это у вас хватает силы воли каждый день покидать всю эту красоту и идти на работу? Представить себе не могу.

Ветерок теребил ее короткие завитки, небрежно путая их. Дэн поймал себя на том, что воображает, как она должна выглядеть, едва встав с постели. Тело его немедленно среагировало на эту мысль. И, как если б она угадала, о чем он думает, ее соблазнительные губы сложились в лукавую усмешку.