Коринна открыла лихорадочно блестевшие глаза.

— Иди сюда, дитя, — чуть слышно позвала она.

Джулиан тактично посторонился, и Мерси, перебирая босыми ножками, бросилась к матери и, опустившись на колени возле постели, вцепилась в ее руку.

— Мама, ты совсем больна, — заплакала она.

— Мерси, я скоро оставлю тебя, — хрипло прошептала умирающая.

— Нет, мама! Нет! — В широко раскрытых глазах Мерси заметался страх.

— Не бойся… отец позаботится о тебе. Он скоро придет.

— Я не хочу оставаться с папой! Он все время кричит на меня. И от него так отвратительно пахнет… — плакала девочка.

Но Коринна не слушала. Слова с трудом срывались с ее губ.

— Все будет хорошо, Мерси. У твоего отца… были тяжелые времена… но потом, когда меня не станет… он будет жить только для тебя. Вот увидишь.

— Я не хочу, чтобы ты умирала! — рыдала Мерси.

Джулиан, невольный свидетель этой душераздирающей сцены, почувствовал, как у него запершило в горле. Он тихо приблизился к кровати, и его рука легла на худенькое плечо девочки.

— Мерси, твоей маме надо отдохнуть.

Зеленые глаза — слишком огромные и старые для такого юного личика — сердито блеснули.

— А вы кто такой, месье? — сердито спросила она.

Джулиан опешил.

— Меня зовут месье Деверо, Мерси. Я… э-э-э… приятель твоего отца. Пришел предупредить твою маму, что твой отец… м-м-м… задерживается.

— Понятно. А теперь уходите, месье Деверо, — гневно сказала Мерси. — Все остальное — не ваше дело. Я сама позабочусь о маме.

Неукротимая гордость и сила духа этого ребенка потрясли Джулиана. В тишине вдруг слабо прошелестел голос Коринны:

— Мерси, нехорошо так разговаривать с гостем!

Девочка тревожно вглядывалась в лицо матери.

— Мама! Мама! Нет! Очнись! Ты должна очнуться!