
Я снова вздохнула, отпила джин и задумалась о том, какая загадочная вещь сексапильность. Мы с Джиной внешне весьма похожи — или, во всяком случае, были похожи, пока она не стала пользоваться накладными ресницами и не похудела в соответствии с требованиями моды,— однако она явно обладала определенным таинственным свойством, которое отсутствует у меня. Я не могу поверить, что дело тут лишь в одних накладных ресницах; наверно, разгадка заключается в редкой комбинации весьма ординарных генов, унаследованных от наших родителей. В любом случае я всегда находила это несправедливым. Но только исключительно наивные, неискушенные люди ждут от жизни справедливости. Я всегда сердилась на себя, когда ловила себя на том, что снова проявляю эту самую наивность и завидую Джине.
Словно я когда-либо хотела стать фотомоделью! Джина создана для всего этого — Парижа, обилия поклонников, норковых шуб! Я была вполне счастлива моими записями шекспировских трагедий, моими друзьями, воскресными походами в музей «Метрополитен»; у меня была работа, которую я любила, отдельная квартира; если я буду обращаться с деньгами экономно и получу в ближайшее время прибавку к жалованью, то смогу, вероятно, купить маленький блестящий красный «фольксваген»...
