Эшли, как бы защищаясь, подтянула к себе прикрытые узким шарфом колени и с вызовом посмотрела на незнакомца.

Взгляд ее скользнул по поношенным облегающим джинсам, довольно низко сидящим на узких бедрах, по выгоревшей хлопковой рубашке, открывающей широкую волосатую грудь; потом она рассмотрела внушительную челюсть и красивый крупный нос и, наконец, глаза, при первом взгляде на которые она не поняла, что же в них ее смущает. Но потом до Эшли дошло: несмотря на теплый ореховый цвет с зелеными крапинками, глаза незнакомца были холодными как вода в этом ручье. В них сперва блеснул жадный мужской интерес, потом удивление и только потом какая-то смутная мысль.

Что же говорят в подобных случаях? Эшли лихорадочно подыскивала подходящие слова, чтобы не показаться ни нахальной, ни слишком смущенной, и в то же время наблюдала, как эти удивительные глаза оглядывают ее всю — от голых пальцев ног, утопающих во мху, до гривы блестящих на солнце волос.

— Знаете, у вас такой вид, будто я навел на вас дуло охотничьего ружья, — бесстрастно, словно в пустоту, сказал мужчина. — Или это вы подумываете, как бы пристрелить наглеца? Считайте, что вам ничего не грозит, леди, но не стоит испытывать судьбу.

Эшли открыла было рот, чтобы дать ему достойный отпор, но тут незнакомец приблизился к ней вплотную. Запах его лоснящегося бронзового тела в пропитанной потом рабочей одежде ей понравился, как, впрочем, и сам нарушитель ее спокойствия; в нем ощущалась сила и мужественность.

Он кивнул на ее длинные голые ноги, потом на брюки, аккуратно сложенные на спинке сиденья, и хрипло спросил наглым тоном:

— Приглашаете развлечься, а?

Эшли хотела было кинуться к машине и схватить брюки, но дала о себе знать проклятая расслабленность. Она ограничилась тем, что оскорбленно поджала губы. Не такая уж она дура, чтобы подливать масла в огонь своим ответом!