Наконец, заметив в уголках его губ самодовольную полуулыбку, Эшли отстранилась и стала с озабоченным видом распаковывать всевозможные банки и бутылки с красками и растворителями, хотя спешить было некуда.

— Если вы хотите еще о чем-то спросить, я обстоятельно отвечу вам, но немного позже. А сейчас, если позволите, я займусь этими банками и бутылками, а то как бы они не протекли.

Лоренс пробормотал какие-то вежливые извинения и с невозмутимой неторопливостью направился к столу за новой коробкой слайдов.

Эшли пыталась сообразить, под каким предлогом его выдворить. Тщетно она старалась не замечать его присутствия, это было все равно что не замечать действующего вулкана во дворе собственного дома. Отказавшись от его помощи, она сама установила мольберт, достала рулоны холста и развесила их по стенам. Это служило чем-то вроде творческой медитации; она всматривалась в голые холсты до тех пор, пока в ее воображении не начинали проступать неясные очертания будущих картин.

На кухонном столе с обшитой металлом столешницей, принесенном сюда специально для нее, она разместила палитру и пухлые тюбики с масляной краской, расставив так, чтобы все было под рукой.

— Расскажите-ка мне вот об этом, — донесся голос Лоренса. Он так держал проектор, что ей пришлось чуть ли не лечь на него, чтобы посмотреть в окуляр.

Она нервно схватила его за руку и силой потянула проектор на себя — не нырять же головой под самый его подбородок. Какого черта он играет в кошки-мышки?! — с раздражением подумала она. Но попробуй только намекнуть ему об этом — за очередной колкостью дело не станет.

— Ну что там? — отрывисто спросила она, еще не заглянув в проектор.

— Такое странное выражение лица… не знаю, как и сказать. Совсем не похоже на всех остальных. Это было сделано намеренно?

Она прищурилась и посмотрела на слайд.

— О господи, — пробормотала Эшли в ужасе и прислонилась головой к его плечу. Чуть успокоившись, она тихо сказала: — Я не собиралась брать это с собой.