— Вы, должно быть, шутите! — Итак, это был всем известный и уважаемый Филипп де Сернэ, представитель старинного аристократического рода. Ярость наполнила все ее существо, грозя вырваться наружу. Она вскинула голову, ее глаза метали синие искры. — Я не стала бы говорить ни с кем из вашего презренного клана, даже если бы кроме вас на Земле не осталось никого в живых, господин де Сернэ, — сказала она твердо. — И, к вашему сведению, я не Джулия, а ее сестра Элизабет. Но вы можете поверить, я выражаю как мысли моей сестры, так и свои собственные.

— Прошу прощения… — Ледяной голос стал на полтона ниже.

— Нет! — Она уже почти потеряла над собой контроль, выплескивая на него свой гнев, ярость и горькую обиду. — Знаменитая семья де Сернэ в жизни ничего не просила. Использование силы для нее больше подходит, не так ли? Это гнусно — бесцеремонно манипулировать жизнью и счастьем людей. Патрик мертв, и вы разбили сердце бедняжке Джулии — чего еще вы хотите?

— Как вы смеете говорить так со мной? — Французский акцент стал очень заметным, а лицо незваного гостя сделалось белым как бумага.

Однако ничто не могло остановить Элизабет в ее стремлении высказать все, что она думает, этому бесчувственному каменному изваянию.

— О да, я смею, господин де Сернэ. Безусловно, смею. Вы не войдете в эту квартиру. Я скорее умру, чем позволю вам поганить дом Джулии своим грязным присутствием, — сказала она тихо. — Теперь вы должны оставить ее в покое: единственное, что соединяло ее с вашим семейством, исчезло. Мы не боимся больше вашего богатства и влияния, господин де Сернэ. Моя сестра не была достаточно хороша для вашей драгоценной семейки? Она не могла найти с ней общий язык и не была француженкой? Позвольте мне сказать вам нечто такое, что вы могли бы передать, вернувшись домой, всем остальным. Моя сестра стоит больше, чем все де Сернэ вместе взятые. Патрик знал это. По крайней мере, у них было несколько счастливых месяцев, и никто из вас не может отнять этого. Если вы боитесь, что мы будем претендовать на богатство де Сернэ, то можете успокоиться. Мы презираем и ненавидим вас всех. Я выразилась ясно?