— Более чем ясно. — Карие глаза превратились в узкие щелки.

— Говорите что вам угодно, — отозвалась Элизабет. — Вы не сможете больше повредить Патрику, а я не позволю вам повредить Джулии.

В этот момент слабый женский голос донесся из-за двери комнаты.

— Бетти, кто там?

— Все в порядке, Джулия. Я буду с тобой через минуту. — Она повернулась к мужчине и сделала движение, чтобы закрыть дверь. — Прощайте, господин де Сернэ.

— И это ваше последнее слово? — Он упорствовал, так как ее намерение отослать его восвояси было неслыханной пощечиной его самолюбию. — Мой разговор с вашей сестрой мог бы обернуться для нее финансовой выгодой…

— Вы исполнили свои обязательства перед вдовой брата, господин де Сернэ. Вы сделали великодушный жест, чтобы загладить вашу вину, а теперь я хотела бы, чтобы вы ушли. Моя сестра не спала всю ночь. Она только-только заснула, а вы разбудили ее… Слушайте, уйдете вы наконец? — почти прошипела она. — Мы не хотим вас здесь видеть.

Когда она попыталась захлопнуть дверь, мужская нога быстро просунулась в оставшуюся щель.

— Не так быстро, мисс, — сказал он тихо. Его голос звучал как холодный металл. — Есть кое-что, чего я не понимаю…

— Тут нечего понимать, — процедила она в ответ. — Я не хочу, чтобы вы расстраивали Джулию, вот и все. Оставьте нас в покое…

В эту минуту открылась дверь в конце маленькой прихожей, и лица обоих повернулись к молодой женщине, стоявшей, покачиваясь, в дверном проеме. Ее стройность и худощавость лишь подчеркивались выпуклым животом будущей матери. Прелестное бледное растерянное дитя с длинными распущенными светлыми волосами и глазами цвета летнего неба, которые остановились на высоком мужчине, безмолвно стоявшем в дверях.