Он, напротив, был одет с элегантной простотой, которая говорила о неограниченном богатстве. Его одежда, как будто небрежная, но прямо-таки кричащая о своей элитности и недоступности для простых смертных, сидела на крупной мужской фигуре безупречно.

— Моя сестра очень устала, и вчерашние похороны, в ее обстоятельствах, стали тяжким испытанием для нее.

— Конечно…

— Ей нужны отдых и покой, а ваше присутствие не способствует ни тому, ни другому, — быстро проговорила Элизабет, боясь потерять самообладание.

Она увидела, как на классически правильном лице вспыхнул румянец. Вся его поза выражала одно холодное презрение и высокомерность.

— Такое отношение не принесет никакой пользы никому из нас, — сказал он холодно. — Вашей сестре — меньше всего.

— Думаю, вы можете спокойно оставить мою сестру на мое попечение, — ответила она столь же холодно, и ее сердце застучало так сильно, что ей казалось, она слышит каждый удар.

— Уверен, она в самых надежных руках.

— Да, так и есть. — Элизабет не отвела взгляд, хотя знала, что он лицемерит. — Поэтому, если вы не возражаете?.. — Она махнула рукой в сторону двери.

— Ничуть. — Он спокойно повернулся к Джулии, наклонив голову в коротком изящном поклоне: — Есть одна или две формальности, и если ваша сестра не имеет ничего против, я переговорю с ней. Согласны?

— Да… — Голос Джулии скорее походил на шепот, но ответ, казалось, удовлетворил его, так как в следующее мгновение он повернулся и, еще раз кивнув им обеим, вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собою дверь.

— Я пойду и узнаю, что он хочет. — Элизабет заставила себя улыбнуться, успокаивающе поглаживая руку сестры. — Это не займет много времени.

— Иди, Бетти. — Джулия приподнялась, и теперь ее глаза блеснули от слез. — Но он так похож на Патрика, что в первую минуту я подумала… О, я не должна обременять тебя своими переживаниями!