Почему-то она чувствовала себя разбитой. Проклятый колокол… звучный скорбный звон не прекращался ни на минуту. Кто-то подошел к ней. Это оказался Пит, режиссер.
— Мы собрались в Нассау посмотреть окрестности.
Поедешь?
— Спасибо, нет.
— Здесь же совершенно нечего делать.
— А мне ничего и не нужно.
— В Нассау можно походить по магазинам. На Бей-стрит есть совсем неплохие.
— Мне ничего не надо.
Но он все еще пытался уговорить ее. Бог знает, почему, подумал он, ясно, что из этого ничего не выйдет. Но что-то в ней влекло его.
— Мы думаем еще заехать на Райский остров, сыграем в рулетку. Может быть, повезет…
— Удачи вам.
Он сердито бросил:
— Как знаешь. Но к девяти часам будь готова, хорошо? У нас еще впереди ночные съемки.
— Я всегда готова.
Да, подумал он, сердито поворачиваясь и уходя. Готова, но только для работы…
Подошел Харри, издали наблюдавший за их разговором.
— Не трать времени. — посоветовал он. — Ничего не добьешься… Сколько народу около нее вертелось, и все без толку. Ты ведь знаешь, ее так и зовут Ледышкой.
Живет в своем мире — без мужчин.
Элизабет лежала на песке, пока совсем не обсохла, безуспешно пытаясь не обращать внимание на заунывный звон. Казалось, он проникал в каждую клеточку ее тела.
В маленьком розовом бунгало от него тоже не было спасения. В комнате кто-то убрался. Накрыта постель, поставлена свежая вода и целый кувшин какого-то прохладного питья, пахнущего ананасом и еще чем-то незнакомым.