Удивительное дело с этими колоколами. По правде говоря, она терпеть их не может вовсе не из-за строгого распорядка, царившего в ее детстве. Там был колокольчик, который звенел тоненько, звонко. Нет-нет, это был церковный звон.., похоронный звон... Даже праздничный колокольный звон не нравился ей. Однажды в Севилье она чуть ли не бегом выбежала из собора, потому что, пока она наслаждалась благодатной прохладой и красотой внутреннего убранства, соборный колокол начал звонить...

***

К счастью, чем дальше она уходила, тем глуше становился звон. Ей стало легче, напряжение спало. Что это со мной, подумала Элизабет. Какой-то колокол выводит меня из себя.

Она поставила себе за правило никогда не выходить из себя. Ей стоило труда приучить себя сохранять спокойствие в любом случае. Логика и рациональность.

Нужно смотреть на все через их двойную призму, и окажется, что все можно вынести. Можно ли вынести колокольный звон? Это просто ерунда. Нервы. Нельзя позволять себе терять из-за этого равновесие. Она полежит где-нибудь в тени, немного почитает, потом примет солнечную ванну - осторожно, чтобы не обгореть, потому что именно белизна кожи и безупречный загар составляли смысл ее существования. Она отыскала как раз такое место, в тени большой пальмы. Расстелила полотенце, над ела темные очки, улеглась на живот и раскрыла книгу. И обнаружила, что в напряжении только и ждет очередного траурного удара! Звон раздражал ее, не давал успокоиться...

Она поняла, что не читает, а глядит все на ту же страницу, что мысли ее, разбуженные колокольным звоном, пустились по запретному пути. Смерть, похороны, кладбища...

Элизабет ненавидела кладбища. Боялась их. Настолько, что никогда не подходила к ним близко.

Ее нелюбовь к кладбищам обнаружилась, когда ей было лет двенадцать.