- Я тебе не мешаю. - Он даже не потрудился подать ей платье. Она сидела скорчившись, закрывшись волосами. Одна мысль о том, чтобы подняться и нагишом пройти мимо него за платьем, приводила ее в ужас.

Но ползти на четвереньках было еще более унизительно. Она понимала, что ей придется встать. Этот человек и пальцем не пошевелит, чтобы ей помочь. Она так разозлилась, что поднялась и, не отрывая глаз от платья, прошла вперед и подняла его, чувствуя, что Дэв пристально на нее глядит. Ее руки тряслись, платье упало, и ей пришлось поднимать его. А он сидел и смотрел, смотрел.

Она принялась натягивать платье через голову, запуталась с "молнией" и вдруг почувствовала, как длинные тонкие пальцы, тихонько оттолкнув ее ладони, со свистом застегнули "молнию". Его руки коснулись ее кожи, и она вздрогнула.

Когда Элизабет наклонилась, чтобы застегнуть сандалии, то с ужасом заметила, что на песке по-прежнему валяются ее трусики и лифчик. Дэв поднял их и протянул ей. Она вырвала их у него из рук, лихорадочно думая, как их надеть. Поняв, что это невозможно, она их скомкала и зажала в кулаке.

- У тебя впереди длинный путь, - сказал он со вздохом, - я не имею в виду обратную дорогу. - Он повернул ее к себе лицом, и тогда она стала смотреть на верхнюю пуговицу его рубашки, чтобы не видеть кожи, которая была такой шелковой под ее руками. Сжав зубы, она молчала.

- Ты не то, что о себе думаешь, - сказал он с такой нежностью, что ей захотелось плакать. - Теперь это абсолютно ясно. Для меня. Но важно, чтобы и ты с этим согласилась. Подумай хорошенько, и ты поймешь, что я прав, ведь тебя всегда учили думать. А после поговорим.

- Мне не о чем с тобой говорить, - отрезала она, боясь, что он заметит, как дрожит ее голос.

- Надеюсь, это пройдет, - ответил он мягко. - Но даже если тебе будет нечего сказать, то у меня найдется много тем для разговора.

Он взял ее за подбородок, и ей пришлось поднять лицо и встретиться с ним глазами.