— Джеймс, — сказал он, — пройди вперед к лошадям.

— Слушаюсь, милорд.

Грум соскочил на землю, прошел вдоль экипажа и взял лошадей под уздцы.

— Поговорим так или мне нужно сойти на землю? — спросил лорд Мельбурн.

— Не надо, оставайтесь на месте, главное, чтобы ваш слуга ничего не услышал.

— Он ничего не услышит, — ответил лорд Мельбурн, — а если и услышит, то это — надежный человек.

— То, что я сейчас вам скажу, не предназначено для ушей слуг, — заметила Кларинда Верной.

— Тогда лучше я сойду на землю, — сказал лорд Мельбурн.

Не дожидаясь ответа, он ловко спрыгнул с фаэтона. После долгого сидения лорд с удовольствием стал разминать затекшие ноги.

— Не желаете, чтобы Джеймс подержал на поводу и вашу лошадь?

— Кингфишер не убежит, — ответила она и спрыгнула с седла с такой легкостью, что, казалось, она парила в воздухе.

Она перекинула повод через луку седла и направилась по дорожке в тень одного из старинных дубов.

Лорд Мельбурн последовал за ней.

Она и в самом деле была очень миниатюрна и теперь казалась ему даже меньше, чем когда сидела верхом на лошади. Он прикинул, что ее талию, даже в плохо сидящей одежде, можно легко обхватить двумя ладонями, а ее волосы вспыхивали перед ним на солнце, будто блуждающие болотные огоньки, заманивающие человека в предательскую трясину.

Он нашел забавным выдуманное им сравнение.

«Какого черта, я становлюсь романтиком», — подумал лорд.

Он и в самом деле не предполагал, что может обнаружить в Прайори что-либо изысканное, необычное или истинно прекрасное.

Кларинда Верной остановилась под одним из дубов.

— Мне нужно поговорить с вами перед тем, как вы увидите моего дядю, — сказала она, и теперь лорд Мельбурн увидел, что она очень нервничает.

— Он болен? — спросил лорд.