Она не спеша подъехала к нему и остановилась у передка. Но фаэтон его был так высок, что, даже сидя на лошади, дама смотрела на него снизу вверх.

С первого взгляда он был поражен ее прелестью.

Но, будучи искушен в тонкостях женской одежды, отметил старое и вышедшее из моды платье, хотя потрепанный зеленый бархат, из которого оно было сделано, очень эффектно подчеркивал белизну ее кожи.

Трудно даже представить себе женщину со столь белой кожей, подумал лорд Мельбурн, но когда взглянул на ее волосы, то сразу все понял. Они были рыжего, почти красного цвета, но через секунду уже показалось, что они не красного, а золотого цвета, он сразу не мог понять.

Таких волос лорд никогда в жизни не видел и даже не мог себе вообразить: золото спелой пшеницы, оттененное яркими отблесками пляшущих языков пламени. Небрежно собранные в пучок на затылке, они, казалось, горели на солнце. На женщине не было никакой шляпы.

Она была очень маленького роста, и на ее маленьком круглом личике с небольшим выдающимся подбородком резко выделялись огромные глаза. Странные глаза были у этой девушки — темно-синие, цвета штормового моря, а ведь рыжим волосам обычно соответствуют карие глаза с зелеными крапинками.

«Прелестна, невероятно прелестна», — сказал лорд Мельбурн сам себе и приподнял шляпу. Не успел он это сделать, как девушка на лошади произнесла холодным голосом, без тени улыбки:

— Вы — лорд Мельбурн?

— Да.

— Меня зовут Кларинда Верной. Я писала вам.

— Я получил ваше письмо, — ответил лорд Мельбурн.

— Я ждала вас на прошлой неделе.

Ее слова прозвучали как обвинение, и лорд Мельбурн напрягся.

— Сожалею, но обстоятельства не позволили мне тотчас же покинуть Лондон, — ответил он.

— Однако еще не поздно, — сказала она.

Он удивленно поднял брови.

— Я должна поговорить с вами наедине.

Он посмотрел на нее с недоумением: они и так уже были одни. Потом он вспомнил о груме, стоящем на запятках его фаэтона.