— Она не будет ждать, даже ради тебя, — спокойно произнесла Эдит, медленно поднимаясь и провожая Иду к двери. — Ведетт — красавица, но неженкой ее не назовешь. Она способна принимать суровые решения. Ведетт поймет, что если она двинется в путь без одного своего ребенка, то сможет спасти остальных; если же станет ждать, когда ее старшая дочь вдоволь нагуляется, то потеряет всех детей. Ей будет тяжело принимать свое решение, потому что она любит тебя, но ради тебя она не станет медлить. Она схватит все, что будет способна увезти, и покинет Пив иней так быстро, как только сможет.

— Нет, — чуть слышно прошептала Ида, но внутренний голос подсказывал ей, что Эдит права. — Я даже не знаю, сбудутся ли твои предсказания! — Внезапно она разрыдалась и выскочила из хижины.

Ида бежала изо всех сил; за ней мчались обе ее собаки. Она стремилась как можно скорее добраться до дома. Может быть, на этот раз пророчество Старой Эдит не сбылось? Ида остановилась только на поляне — с нее открывался вид на Пивинси и реку, на которую выходили окна ее дома. Девушка замерла, с трудом переводя дыхание. Она не верила собственным глазам.

У самого берега бились бортами друг о друга длинные узкие корабли, с которых в волны прибоя прыгали вооруженные люди в длинных серых кольчугах. По легким мосткам они поспешно сводили на сушу лошадей и переносили поклажу. Над войском захватчиков стоял гул из отдельных выкриков, команд и конского ржания. Иногда можно было разобрать боевой клич — какой-нибудь сакс вступал в ожесточенную, но безнадежную схватку с кем-то из норманнов — или визг женщины, которую выволакивали из потайного места, где она пыталась спрятаться. Легко было догадаться, что ждало и саксов, и их женщин. Ида низко пригнулась и прижала к земле обеих собак. Глядя на свой родной дом, она шепотом молилась, чтобы ее семья успела покинуть город.

Внезапно Ида заметила, что норманны, оседлав привезенных с собой или захваченных на месте лошадей, начали небольшими отрядами уезжать из Пивинси.