— Ты не должен преследовать Алистера.

— Это еще почему?

— Потому что он молод и глуп, — прошептала она.

— И это все? — хрипло удивился Дэвид. — И только из-за этого я должен отказаться от обвинений? Что же я получу взамен своего великодушия?

— Я позвала тебя сюда как раз затем, чтобы поговорить об этом, — напомнила Шона.

Отвратительная мысль внезапно осенила его. Дэвид потянулся за спину Шоны и поменял местами бокалы, а потом протянул ей один и оставил себе второй.

— Понятно. Мы заключаем сделку. Я что-то отдаю и что-то получаю. Сделка, скрепленная вином.

— К чему эта ненависть?

— А к чему такое нелепое лицемерие? Ты явилась ко мне в комнату полунагой. Ты предложила сделку. Да, сделку, — повторил он, отпивая вино.

— Ублюдок! — прошипела она, но тут же поняла: Дэвид услышал ее. Он наблюдал, как она быстро подносит бокал к губам, отпивая глоток.

Она с трудом сдерживала волнение, стараясь немного потянуть время. Дэвид отобрал у Шоны бокал и отставил его вместе со своим. Если она что-нибудь подсыпала в вино, снадобье подействует на нее раньше, чем на него. Пришло время перейти к делу.

— Итак, сделка, леди Мак-Гиннис. Что же ты можешь предложить?

— Я выйду за тебя замуж, — выпалила она.

Дэвид звучно расхохотался. Он видел, как оскорбил Шону этот смех. Очевидно, гордость пересилила рассудок, и она занесла руку для удара. Дэвид схватил ее за запястье прежде, чем удар был нанесен, но не сумел остановить яростно выплеснувшиеся из ее уст слова:

— Дэвид Даглас, как ты смеешь!

— Шона Мак-Гиннис, мои владения гораздо больше и богаче твоих. Мне предлагали в жены дочерей графов, герцогов, баснословно богатых купцов и даже прелестных наследниц индейского вождя. Я женюсь не ради сделки.

«Какой бы соблазнительной ты ни казалась», — мысленно добавил он, поворачиваясь, чтобы выйти из конюшни.