В гневе Шона остановила Дэвида, схватив за плечо. Он застыл на месте, не поворачиваясь к ней лицом.

— Нет, ты не уйдешь, Дэвид! — негромко заявила она. Она не видела, как улыбка тронула его губы, но голос прозвучал сурово и нетерпеливо:

— Ты можешь предложить что-нибудь другое?

Дэвид испытал досаду на то, что так невнятно выговорил эти слова. Он заморгал, вдруг почувствовав, как земля поплыла под ногами. Но тут заговорила Шона.

— Я… — начала она, и Дэвид представил себе, как Шона покусывает губы, пытаясь сдержать гордость и гнев. — Я… черт побери, я предлагаю тебе все, что ты можешь пожелать. Брак ни к чему. Я могу… не может быть, чтобы ты был равнодушен ко мне!

Так оно и есть. Даже стоя к Шоне спиной, он чувствовал: она находится совсем близко, почти касается его грудью. От ее волос исходил чистый, кружащий голову аромат цветов; ее кожа благоухала сиренью. Раздираемый гневом и желанием, он повернулся и схватил ее за плечи, привлекая к себе. Пусть знает, какую опасную игру затеяла. Пусть ощутит силу его влечения. Пусть почувствует…

О Господи, что он делает!

Горькие и грубые слова едва не сорвались с его губ. Он намеревался посоветовать ей бережливее относиться к своей чести, сказать, что, каким бы глупцом ни был ее кузен, он не станет преследовать Алистера по закону.

Однако что-то мучило Дэвида, и он не мог так просто открыть ей правду.

— Любопытный оборот принимает дело! Но мне не хотелось бы покупать кота в мешке. Может, ты готова, — раздраженно заявил он, — даже показать мне то, что предлагаешь?

— Да, готова!

— Что же это? — спросил он.

— То, что ты желаешь видеть! — зло бросила Шона. Ярость придала ей силы, и она попыталась высвободиться. Дэвид встряхнул Шону и уставился ей в лицо.

— Хватит намеков. О чем ты говоришь? — ледяным тоном осведомился он.

— То, что ты хочешь видеть, — я! — выкрикнула она.

— Опомнись, девчонка!