- Ну как ты, мама?

- Я выдержу.

Джулия приникла к дочери, казалось, она вот-вот сломается. Кейт крепко обняла ее, мучаясь мыслью, что ничем больше не может помочь.

Когда напряжение спало, Джулия отступила. Морщины резко проступили вокруг ее глаз, лицо посерело от горя и усталости.

- Я видела, как ты уходила, и поспешила следом, чтобы предупредить: когда все разойдутся, Чарлз хотел поговорить с нами о завещании отца.

Без сомнения, мать тоже была рада любому предлогу, чтобы покинуть толпу родных и знакомых, явившихся с соболезнованиями.

- Я думала, что чтение завещания всем членам семьи происходит только в старинных романах.

- Не совсем так, - Джулия отвела взгляд, - нам придется.., кое-что обсудить.

Прежде чем Кейт успела спросить, чем вызвана такая срочность и отчего так важно разбираться с завещанием именно сегодня, ее мать опустилась на край стула и крепко обхватила себя руками.

- Я очень надеюсь, что гости скоро разойдутся. Не знаю, как долго еще смогу держаться.

Кейт ласково прикоснулась к ее плечу.

- Мам...

Джулия сжала пальцы дочери.

- Приятно слышать, как люди говорят о Сэме, и знать, что его помнят. Но это ужасно больно. Я весь день борюсь со слезами.

- Никто бы тебя не упрекнул, если бы ты поплакала.

- Я сама не хочу - боюсь, не смогу остановиться.

Кейт не убирала руки с плеча матери. Джулия Кэрролл, девушка из высшего общества, очень отличалась от Сэма Корси, простого парня из Восточного Балтимора, и гордилась своей голубой кровью, но это не помешало их крепкому союзу. Она имела право горевать по-своему. Кейт понимала ее, потому что разделяла эту потребность матери всегда проявлять сдержанность. Джулия закрыла глаза.