И тут ноздри ее защекотал запах кофе. Такой ароматный, дразнящий…

Скайлар слышала, как индеец гремит чем-то, слышала его шаги, но вдруг в комнате воцарилась тишина. Индеец стоял у камина, скрестив руки на груди, переодетый в просторный халат, какие белые мужчины обычно носят дома. Глаза его смотрели холодно, точно два сверкающих изумруда.

Скайлар вдруг поняла, что он изучающе разглядывает ее, и вспыхнула от смущения. Ее охватила паника. Плохо соображая, что она делает, Скайлар выскочила из ванны и побежала к двери.

Но разумеется, убежать ей не удалось. Как только индеец схватил ее в охапку, Скайлар, истерично вскрикивая — то ли смеясь, то ли плача, — принялась осыпать широкую грудь ударами. Просторный белый халат распахнулся. Скайлар не видела ничего, кроме мощной бронзовой груди. Она чувствовала тепло его тела, гладкую кожу под ладонями, силу, скрытую в его руках. От него исходил чистый запах мыла, и, к своему ужасу, Скайлар поняла, что реагирует на его близость совсем не так, как должна бы.

Индеец опустил Скайлар на кровать. Пальцы его запутались в ее длинных белокурых волосах, а руки Скайлар — в просторном халате. Намеренно, нет ли, он упал прямо на нее. И теперь с еще большей остротой она ощущала едва ли не каждую клеточку его сильного тела, желание, разгорающееся в нем. Скайлар едва не задохнулась от ужаса, когда поняла, что и в ней самой вспыхнул огонь. Она отчаянно выворачивалась, все еще пытаясь освободиться, но силы уже были на исходе. Наконец она откинулась на подушки, оставив попытки вырваться, и заговорила, вложив в слова столько яда, сколько могла:

— Я убью тебя, дикарь невежественный!

Зеленые глаза индейца сузились. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы догадаться — он уже по горло сыт оскорблениями. Возможно, он не понимал слов, но чувствовал, что она издевается над ним.

— Да-да! Убью тебя!

Дикарь продолжал пристально изучать свою пленницу. Такими странными зелеными глазами.