
Он тряхнул головой, отгоняя эту мысль.
У него нет никаких поводов так думать. Он потерял Анни много лет назад. Много лет.
Он приехал сказать брату последнее «прости». Как только у могилы никого не останется, он это сделает, а потом уедет. Заходить в дом он не собирался. Да Анни и сама не захочет, чтобы он оставался. Ведь она даже не удосужилась сообщить ему о смерти Майка. Насколько Харпер помнил, ему звонила насчет этого Эса Хардингер, директор похоронного бюро.
Старый Мэн Хардингер подошел к Анни и ее сыну, которые в одиночестве все еще стояли у могилы, и все трое направились по сухой траве к лимузину, ожидавшему их.
Анни внезапно остановилась и обернулась к Харперу, точно все время знала, что он находится именно там.
Харпер напрягся. Он увидел огромные синие глаза, тусклые и безжизненные — а ведь когда-то эти глаза искрились радостью. Лицо, некогда излучавшее здоровье и нежно золотившееся от летнего солнца, было бледным как смерть. Губы обветренные, растрескавшиеся и бесцветные, без всяких признаков помады — а ведь раньше они могли свести с ума.
Все это закономерно, думал он. Она ведь только что похоронила мужа. Но вдруг все это показалось ему неважным. Его намерение покинуть город даже не заходя в родной дом развеялось будто одним порывом ветра. В нем словно бы существовали одновременно брат, бывший возлюбленный и полицейский агент, и брат растерялся перед множеством вопросов, бывший возлюбленный был потрясен и охвачен яростью, а полицейский чувствовал смутные подозрения по поводу странных обстоятельств смерти Майка и вообще происходящих здесь событий.
