Лила с большим интересом слушала тетушку, в то же время остро ощущая, какие ледяные у нее пальцы и как слабо она сжимает ее руку.

— Когда врачи сказали, что мне нужна операция, — говорила между тем баронесса, — они отметили: вероятность благоприятного исхода составляет пятьдесят процентов. И еще они сообщили мне, что эта операция очень дорогая.

Тут Лила удивленно посмотрела на тетушку, и та сказала начистоту:

— У меня достаточно денег на жизнь — при условии, что я буду разумно их расходовать. Но их недостаточно для крупных затрат, как, например, оплата хирургической операции в Голландии.

Лила растерянно молчала, а тетушка продолжала свои откровения:

— У меня была мысль написать Иоганну, но тут его брат, Никлас, начал вести себя совершенно недопустимым образом.

— Что он сделал? — спросила Лила, уже гневаясь на неведомого ей Никласа.

— Он наделал долгов и пытался уговорить меня продать часть картин из этого дома.

Но мой муж завещал их Иоганну, и я отказалась. Тогда Никлас стал говорить со мной очень гадко и вызывающе.

Баронесса невольно повысила голос.

— Я поняла, что, если оставлю дом и лягу в больницу, он просто заберет отсюда картины — и помешать ему будет трудно.

— Невозможно представить себе большую низость! — воскликнула Лила. — Но вы ведь не можете отказаться от операции, которая способна принести вам исцеление!

— У меня нет желания жить, — призналась баронесса. — Так что это стало бы пустой тратой денег. А они нужны Иоганну: у него большая семья.

— Но нельзя же… — попыталась возразить Лила.

Баронесса снова остановила ее властным жестом.

— Я не хочу больше об этом говорить.

Иногда я испытываю боль, но врачи прописали мне средство, благодаря которому боль становится вполне терпимой. Однако твое присутствие все в корне меняет. Может быть, я почувствую себя настолько счастливой, что каким-то чудом выздоровею!

— Мне тяжело от того… что вы… страдаете, — молвила Лила. — Няня говорила, что мама перед смертью… чувствовала страшную усталость.