Вообще-то я думала, что случившийся скандал станет новым витком моей карьеры. Он и стал. Только виток пошел не ввысь, а устремился неукротимо вниз.

Мое отстранение от эфира стало сенсацией номер один. Но четыре дня спустя о нем уже никто не говорил – нашлись другие темы, другие герои, другие скандалы...

Я же сидела в своей столичной квартире, изливала желчь в Интернете, курила, опивалась крепчайшим кофе и ревела, ревела, ревела. То и дело звонили знакомые, приятели и просто любопытные – все хотели знать, как у меня дела. Наверняка желали заполучить информацию из первоисточника, чтобы потом разнести сплетни по всей Москве!

Все как один уверяли меня, что я держалась в эфире стойко, а Софья – беззастенчивая мерзавка, что они на моей стороне, и все будет хорошо, что я не должна отчаиваться, что... В общем, мне снова и снова давали понять: я – полное ничтожество, потерпевшая поражение и оказавшаяся на обочине жизни.

Звонил, причем несколько раз, и мой бывший. Успокаивал. Желал даже приехать. Но я горделиво ответствовала, что сейчас занята новым проектом и поэтому у меня нет времени принять его.

– Жаль, – произнес он тихо. – Но я рад, что у тебя все налаживается, Катюша. А то Безенчук-мамаша хвасталась на одном приеме, что так тебя приложила, после чего ты не поднимешься. Поэтому я хотел предложить тебе место редактора в моей программе...

Мне захотелось взвыть еще больше. Что может быть ужаснее милости, раздирающей душу? Конечно, мой бывший, с которым мы, кстати, расстались на редкость мирно, если не считать столового сервиза, брошенного мной, предмет за предметом, в его голову, хотел просто помочь. Вот, предложил мне должность редактора в своей программе.

Да я бы лучше удавилась, чем ответила согласием! Он не хотел меня оскорбить, а оскорбил, он не хотел меня унизить, а унизил, он не хотел меня обидеть, а обидел. Причем намного сильнее, чем Софья!