Это была самая долгая поездка из всех, что она когда-нибудь предпринимала, минуты тянулись как часы, и все время перед ее глазами стояло лицо незнакомца, искаженное болью. Ей показалось, что она услышала его стон, но теперь об этом нельзя было судить с уверенностью, потому что вокруг свистел ветер.

Пес бежал рядом с повозкой, подбадривая их своим лаем, не обращая внимания на дождь, который припустил не на шутку, а Мэри Джо чувствовала, как промокло насквозь ее платье, и по лицу бегут быстрые струйки.

Бревенчатый дом никогда не выглядел таким привлекательным. Она подъехала к двери и поспешила спуститься на землю, чтобы привязать поводья к столбику у крыльца. Потом быстро вернулась к повозке, смахивая с глаз капли дождя.

Незнакомец не шевелился. Джефф обеспокоенно взглянул матери в глаза, все еще придерживая раненого за плечи.

— Он совершенно неподвижен, ма.

Она кивнула. Подбежала к дверям, широко их распахнула, почти не обращая внимания, что на деревянный пол хлынули потоки дождя. Небо разрезала молния, сверкнувшая под аккомпанемент раскатов грома.

Мэри Джо с помощью сына кое-как удалось втащить незнакомца в дом и уложить в свою кровать. На нем не было сухого места. Лохмотья его замшевого костюма были покрыты кровавыми разводами.

Пес встряхнулся, обдавая все кругом дождевыми брызгами. Мэри Джо вздохнула.

— Согрей воды, — велела она Джеффу, — и здесь тоже разведи огонь. — Потом неуверенно добавила: — Пожалуй, еще заведи лошадей в сарай.

Джефф медлил.

— Он поправится?

Мэри Джо подошла к сыну и положила руку ему на плечо. Это была единственная ласка, которую позволял ей Джефф, считавший себя настоящим мужчиной. Обнимают лишь малышей, говорил он.

— Не знаю, — ответила она. — Рана серьезная.